Шарф для поезда

Две старушки
на вокзале
шарф для поезда
вязали,
чтобы он
согреться мог
и под ливнем
не промок.
Теплый,
мягкий,
словно вата,
и, как рельсы,
полосатый.
Длинный-
длинный
шарф
связали,
строго
поезду сказали:
- Надевай его
при ветре
на двадцатом
километре.
- Осторожнее
в пути,
очень быстро
не лети!
- На перроне
встретим в среду,
не опаздывай
к обеду.
- И, пожалуйста,
в ночи
телеграмму
отстучи.

(no subject)

Про 90-е годы. Мне кажется, нужно об этом говорить. И именно сейчас, когда история, похоже, делает очередной спиральный виток назад и стоит только вопрос, раскрутится ли пружина или застрянет. Прокручиваю в голове 90-е. Правы Жвалевский и Пастернак, что время всегда хорошее. И 90-е никуда не выкинешь, это часть нас, мы в них формировались, жили, уж кто как. Для меня 90-е - огромный период жизни, с 13 до 23. За это время в стране случились 2 путча, у нас под окнами почти каждый день шли бандитские разборки и перестрелки, в двух остановках горел Телецентр. Родители были вынуждены уйти из институтов и с любимых умственных работ, искать хоть какую-то возможность, чтобы прокормить семью. Голода я не помню, я вообще на еду тогда внимания не обращала, потому что именно в 90-е стала регулярно поститься, и меня вполне устраивала гречка и серые макароны, которые выдавали папе вместо зарплаты. И еще я очень радовалась, что могу похудеть на таком питании. А что в личной жизни? Да много всего! В 90-е я чувствовала острое одиночество, и оттого, как сумасшедшая, писала стихи. Очень полезное это чувство одиночества, между прочим:) Я училась в прекрасной школе у замечательных учителей. С классом мы тоже многое пережили, что сделало нас взрослее. Например, трагедию у нашей классной руководительницы. У нее в квартире случился пожар, и она, спасая книги (!), очень сильно обгорела. Помню, как мы ездили к ней в Склиф, как наши утонченные гуманитарные девочки падали в обморок от вида обгоревших людей. А потом, когда ее выписали, мы с ней пытались догнать программу почти за год по химии, а потом занимались по субботам, хотя школа не работала. И как это было странно - учиться целую субботу в пустой школе. Потом был уже 94, поступление в институт, любимый факультет, любимый английский. Понимание того, что я могу уже сама что-то зарабатывать и что моя специальность никогда не оставит меня без куска хлеба. Первая ученица, пятиклассница Яна, к которой я ездила в Медведково, а мама моя волновалась, что я сама такая еще маленькая хожу по чужим темным подъездам. И волнения ее были понятны. В том же году погибла от рук насильника моя подруга, с которой мы вместе готовились к поступлению, только она в результате пошла в МГУ. Все 90-е - это какое-то перемешивание личного и того, что вокруг. Помню, как однажды мы пришли в Универ перед первой парой, заходим в аудиторию, а на парте лежит черный головной платок. И моя одногруппница мне говорит: "Смотри, траурный платок, а ведь сегодня убили Листьева" И я так и запомнила ее с этим платком в руках, потому что чуть позже, после окончания института, ее тоже не станет... Но 90-е - это еще и первая незабываемая поездка в Лондон на 1-м курсе. Это был такой радостный шок и удивление, что, оказывается, это все настоящее. И Тауэр существует на самом деле, а не только в школьных топиках! И есть дом, где родился Шекспир, и Оксфорд... 90-е - это две мои собаки. С первой все кончилось печально, но потом появился Тимка, где-то в 96-м. И начались прогулки по осенним листьям в парке. Только он и я. А еще был Кембридж, первая совершенно платоническая и безответная влюбленность и письма за океан. Был церковный детский хор, еженедельные репетиции. Ближе к концу 90-х - выбор пути. Надо было определяться, что дальше. И тут в 99-м мне и встретился мой путь:) В виде будущего мужа. Так что совершенно логично бурные 90-е для меня завершились свадьбой:))) И даже беременностью. Так что для меня 90-е - это был путь от глубокого детства к взрослости. И в 2000-е я вступила уже совершенно другим человеком. Вот и не могу я выкинуть их из своей жизни и забыть. Хотя было разное. Но оно было. Фото - 99-й год.

"Патя"

Кусочек повести, которую я уже пишу 3 года. И очень хочу закончить, потому что эту историю мне очень-очень надо рассказать. А то умру:)) Но вот я все время сомневаюсь, читается ли, интересно ли, правильно ли стоят слова. И боюсь продолжать, прямо страх чистого личта какой-то. Поэтому решила кусочек выложить.

-          
То-о-о-ня, - позвала Стася с порога.
-           Это ты? – отозвалась бабушка из-за клубов пара. Такой уютный и домашний голос, он будил ее по утрам в детский сад, он волновался, когда она болела, он строго спрашивал ее о делах в школе и игриво – о женихе Димке. Он мог ругать и читать долгие мучительные нотации, но он совершенно точно любил ее. Когда же все изменилось? Когда Стасю стало раздражать Тонино вмешательство, громко работающий телевизор с вечными новостями, который никак нельзя было сделать потише - Тоня плохо слышит. А эти ее вечные воспоминания: «Вот мы в нашей семье уважали отца и мать, мы никогда им слова грубого не сказали!» А вламывание в комнату, где Стася была в безопасности? В мир, за стеклянной перегородкой аквариума с сонно покачивающимися на воде вуалехвостками? Когда Тонин голос перестал убаюкивать и лелеять, а начал резать и хлестать по нервам? Может, когда Стася принесла домой Хельму – крошечного котенка, тайского бобтейла? Он на самом деле был похож на сиамского, только без хвоста. Это ей Катя Минина отдала совершенно бесплатно, между прочим, так-то эти бобтейлы очень дорогие. Тоня отложила швабру, приблизила лицо, приподняла очки и долго и внимательно разглядывала Хельму.
-           Уноси обратно, - сказала и стала изо всей сил тереть совершенно чистый пол.
А Стася стояла, прижимая к себе Хельму и не могла понять.
    А может, это началось еще раньше, когда к ним приехала в гости Тонина племянница Оля с маленькой дочкой? Тоненькая, шустрая и звонкая, она каким-то образом заняла собой всю квартиру: через полчаса после их приезда в духовке уже подрумянивалась шарлотка, пол гостиной занимал огромный чемодан, а в Стасиной комнате хозяйничала двухлетняя Саша, сгребая с полки Стасины фигурки.
Стасе было любопытно – таких маленьких детей она видела только на улице, а тут в ее безраздельное пользование поступило живое существо. Оно, правда, объяснялось на непонятном языке, нахально лезло везде и кричало, если его не пускали, но оно было такое… теплое... Стася украдкой прикоснулась к Сашиной щеке, и она оказалась нежной, провела по ней пальцем, потрогала пушистую светлую кудряшку над мягким ухом. И тут Саша протянула ей зажатого в кулачке гнома и сказала:
-Патя!
- Какой же это Патя? – возмутилась Стася, - это Торин. Торин Дубощит. Скажи «То-рин»
- Патя! – повторила Саша.
- Не Патя, а Торин! Торин-Торин-Торин!
- Патя! – Саша тыкала кулачком в Стасю, и в ее голосе появились истеричные нотки. Она хныкала и повторяла: «Патя, Патя…»
- Ну послушай, - сказала Стася, - давным-давно жил огромный и страшный дракон. Стася сложила ладони, изображая крылья дракона, - он прилетел в страну гномов и дыхнул на них огнем.
УУУУ – Стася сделала страшные глаза и приблизилась к Саше. Саша перестала хныкать и замерла. А Стася продолжала.
Дракон хотел отобрать у гномов золото, но они храбро сражались. Вжиг-вжиг, - размахивала Стася руками, - хрясть-шарах, они бились мечами и дубинками. Но дракон победил.
А потом Торин, - Стася взяла у Саши из рук гномика, - решил вернуть своему народу золото и гору. Поняла? Он взял еще других гномов, хоббита и они пошли. Стася схватила обалдевшую Сашу на руки и стала танцевать с ней по комнате, напевая:
«К вершинам седым, к перевалам крутым,
К ущельям и ямам, где пламя и дым,
В скалистые горы, в подземные норы
Уйдем за сокровищем древним своим.

Там пращуры-гномы в пещерной тени
Кузнечных костров раздували огни;
Искусны и стары, могучие чары
Знавали они и ковали они.» (пер. Г. Кружкова)


- Ну, кто это?
- Патя – уверенно сказала Саша и направилась с гномом к дивану.
Она разгребла плед и одеяло, устроив подобие гнездышка, положила туда Торина и укрыла сверху носовым платочком, после чего гордо посмотрела на Стасю и опять заявила:
- Патя!
И тут до Стаси дошло:
- Патя! Ну, конечно, СПАТЬ! Ты его спать уложила?
- Да! – просияла Саша от того, что ее наконец поняли, и крепко обхватила Стасины коленки горячими влажными ладошками.
На секунду у Стаси резко перехватило дыхание – захотелось вот так стоять с Сашкой всю жизнь, и пусть оно все вращается вокруг них пестрым вихрем. Стася даже успела загадать: 23 ноября, 4 часа дня – запомнить во всех подробностях – запах шарлотки с кухни, босые ноги на паркетном полу, горячие ладошки, обнимающие коленки и пушистые светлые Сашкины волосы.
Такая фотография в памяти – щелк – и на всю жизнь.
Шарах! Дверь со всего маху налетела на угол шкафа, и в комнату влетела Тоня. Стремительным соколиным взглядом обозревала она обстановку, выискивая беспорядок. И конечно же, сразу его нашла: среди Стасиных учебников по всему столу валялись фигурки, а на кровати в кульке из одеяла спал Торин.
- Сашенька, - притворно-умильно сказала она, - нельзя трогать чужие игрушки. Это – Стасино!
- Нет - возмутилась Стася, - мы же играли с Сашкой.
- А я говорю – нельзя!
Саша переводила испуганные глаза со Стаси на Тоню, но они не обращали на нее никакого внимания.
- Она маленькая, сломать может, - гнула свое Тоня, -посмотри, какие фигурки хрупкие. Мать говорила, они по тыще каждая. Тебе все равно, что мать вкалывает c утра до ночи?
- Саша – моя сестра! Мы играли…
- Сестра? – закричала Тоня. – Да много ты эту сестру видела? А Оля вообще наглая, как ей надо, приезжает, а когда не надо – ни слуху ни духу. Да еще и ребенка притащила.
- Тетя Тоня, - на пороге стояла побледневшая Оля, - что же вы мне раньше не сказали, чтобы я не приезжала? Я – наглая?
- Наглая, - не мигнув отозвалась Тоня
Все Олино оживление как испарилось, плечи поникли. Оля закусила нижнюю губу и стала швырять вещи в спортивную сумку, как есть, не складывая. Потом она уселась на стул, подхватила Сашку и стянула с нее домашнее платье, которое тут же полетело вслед за другими вещами. Она все делала порывисто и случайно заехала Саше ногтем по подбородку, та дернулась и заплакала, а на подбородке осталась красная полоса.
- Стась, принеси перекись, - попросила Оля еле слышно и тут же опять закусила губу. Иначе бы тоже разревелась прямо тут, перед Тоней. А это было никак нельзя.
Пока Стяся искала перекись, она слышала, как Оля что-то говорит Тоне, а та отвечает, но когда она вернулась, в комнате было тихо, как под водой, даже Саша молча сосала палец.
А потом они уехали. Правда, Стася исхитрилась в коридоре сунуть в Сашкин кулачок Торина в платочке и шепнула:
- Это тебе. Патя.
Прабабушка никогда больше не вспоминала про Олю и Сашу. Первое, что она сделала, когда те уехали, достала шарлотку из духовки и выбросила в мусорное ведро.
- Нам чужого не надо.
Стася только вздохнула и ушла в свое одинокое убежище расставлять фигурки: теперь они так и будут стоять на полке – играть с ними некому.
***

(no subject)

Ура-ура-ура! "Союзмультфильм" выпустил мультик по моему стихотворению "Бегемот и компот", то есть стих-то раньше назывался "Песенка-кричалка про бегемота", а вот мультик именно так. Я счастлива! Над мультиком работала прекрасная команда во главе с aldashin. Я в восторге от всего: музыки, исполнения, рисунков, сценария и юмора:) Ура!

ПОСЛЕДНИЙ СОБАКИНА ШАНС - 15 марта

Оригинал взят у bujhm в ПОСЛЕДНИЙ СОБАКИНА ШАНС - 15 марта
15 марта (воскресенье) в 19:00 в книжном клубе-магазине "Гиперион" состоится музыкально-поэтический вечер "ПОСЛЕДНИЙ СОБАКИНА ШАНС". Совместное выступление группы "Последний шанс" и поэта Тима Собакина. Вход 500 р.

Анонс от организаторов:


"Если вы никогда не слышали легендарную группу «Последний Шанс», значит, вы упустили свою юность. Если вы никогда не читали стихов легендарного Тима Собакина, значит, вы упустили свою молодость. И вот теперь у вас появился уникальный шанс: не упустить юность и вспомнить молодость! Это можно увидеть и услышать на музыкально-поэтическом вечере «ПОСЛЕДНИЙ СОБАКИНА ШАНС». Группа «Последний Шанс» поёт, поэт Собакин читает. В общем, счастливы ВСЕ. Вход – 500 рублей. ДЕВУШКИ И ДЕТИ - на коленях."






Два-Бурундука





Как пройти в Гиперион



(no subject)

Сто лет не писала в ЖЖ. Интересно, тут кто-то еще есть?
Я вот решила все-таки самое интересное из фб вешать сюда, потому что там ничего не найдешь, все уходит в небытие

(no subject)

Из путешествий никогда не возвращаешься прежним.

Мне было почти 5 лет, и мы отправились на поезде к родственникам в южный город. Мне казалось, что мы ехали недели две, но на самом деле - не больше суток. На вокзале нас встречала машина под названием «Козлик». И я очень скоро поняла, почему она так называется: «Козлик» не пропускал ни одной кочки, прыгал и трясся всю дорогу, а мы внутри подлетали к самому потолку. Наскакавшись на «Козлике», вышли около дома бабушки Нади, к которой приехали. Я крутила головой и не могла поверить: на деревьях прямо посреди города росли груши, абрикосы и вишни! Бабушку Надю я видела впервые, но сразу же полюбила: она была теплая, пахла пирожками, и ее было очень приятно обнимать. Правда, в квартире бабушки Нади выяснилось, что жила она не одна – у нее гостила еще одна бабушка, Тоня. Тоня мне сразу не понравилась. Она была огромная и необъятная, как гора, видневшаяся в окне. Говорила она грубым громоподобным голосом, а когда смеялась, в комнате случалось небольшое землетрясение – дрожали даже стаканы в буфете. Стоило мне утром высунуться из комнаты, я сразу же слышала Тонино:
-Кто это у нас проснууулся?!
И я в ужасе ныряла обратно.

Переменилось все в тот день, когда мы поехали на кладбище, навестить мужа бабушки Нади. Мне выдали разноцветные сахарные леденцы и велели рассыпать их по земле.
- Зачем?- Удивилась я, - ведь мертвые не едят леденцов.
- А это для птичек, - ответила бабушка Тоня мягким и нестрашным голосом, - пусть прилетают на могилку и песенки свои поют.
Я посмотрела на бабушку Тоню: она, хоть и была такой же огромной, как раньше, сейчас совершенно меня не пугала, наоборот, в ее гигантской тени хотелось укрыться от непонятности этого места.

Вечером того же дня Тоня пекла воздушные безе.
- А научите меня, - осмелев, попросила я.
- Иди сюда, это очень просто, - усмехнулась Тоня, - берешь ладошки, прижимаешь друг к другу лодочкой и дуешь внутрь. А потом быстро перекладываешь этот воздух на сковородку. И готово!
- Так просто! – восхитилась я, откусывая хрустящий кусочек.
Я решила приберечь этот рецепт до дома, а потом всех удивить.

На следующий день мы опять погрузились в «Козлика» и поскакали на нем к морю. Там мы жили в маленьких деревянных домиках, а мама готовила на улице. Это называлось «Турбаза». На море во время страшной грозы у меня впервые в жизни разболелась голова, я и не знала, что бывают такие мучения, когда до утра не можешь уснуть. Я лежала с повязкой на голове и слушала раскаты грома, а мне представлялось, что это смеется бабушка Тоня, сотрясаясь всем своим могучим телом. Там же мне исполнилось 5 лет, и я проплакала полночи в подушку, потому что мне казалось, что это – трагедия, ведь мне уже никогда-никогда не будет 4 года. На день рождения мне вручили письмо от папы, который остался в Москве. Он писал, что меня дома ждет сюрприз: долгожданный аквариум с рыбками!
С моря я везла домой драгоценности: обкатанные морем круглые стекляшки, ракушки и, самое главное – целое государство в коробке: короля, королеву, принцессу, подданных. Это была коллекция камней, в которые я играла весь отдых, самый большой, зеленый камень – Король – хранится у меня до сих пор.

Вернувшись домой, я, конечно же сразу занялась аквариумом и не отходила от него несколько дней. Но потом вспомнила: у меня же есть сюрприз! Попросила маму поставить на плиту сковородку, встала на стул. Значит, так: сложить ладошки лодочкой, прижать друг к дружке, подуть внутрь, аккуратно перенести на сковородку… Я дула и переносила, дула и переносила, а потом ждала, когда на сковородке появятся воздушные безе. Я не сразу поняла, что ничего не появится. А когда наконец поняла, потрясенно повернулась к маме. У меня был только один вопрос:
- Почему она так?
Мама села рядом и обняла меня.
- Понимаешь, - сказала она, - Бабушка Тоня не очень умеет с детьми, у нее был маленький сыночек, но он во время войны умер. Наверное, ей хотелось пошутить с тобой, она думала, что ты большая и поймешь.

Так вот закончилось мое первое долгое путешествие: я стала на год старше, мне действительно больше никогда в жизни не было 4 года, я узнала, что такое гроза в горах, и как при этом болит голова. И еще узнала, что бывают люди-горы: с ними то страшно, то надежно, то непонятно. И почему так – не узнаешь, пока не обойдешь эту гору со всех сторон, не разведаешь всех ее выступов и ущелий. Но это и есть путешествие, из которого никогда не возвращаешься прежним.

The Key in the Heart - Poems for Children

Такой вот получился видеоролик по моей сказке на английском. Прочитал Джонатан Ригли, иллюстрации Елены Шнайдер, а ролик сделали Екатерина Григорьева и Алексей Ганюшкин


К 1-му сентября

У нас с Аней Игнатовой выходит одна книжечка на двоих - стихи про зверей-первоклассников.
Очень красивые иллюстрации Саши Ивойловой:)
Stixi