?

Log in

Наталия Волкова
Recent Entries 
14th-Nov-2021 02:58 pm - Верхний пост
Решила повесить верхний пост. Было бы здорово, если бы френды, с которыми мы мало знакомы, немножечко бы о себе сказали:) Очень хочется познакомиться с друзьями поближе:) Ну, и пару слов о себе: Зовут - Наташа. По образованию - преподаватель английского языка, работаю в развивающем центре, занимаюсь с детьми от 4-х до 16 лет. Пишу для детей. Участница 6, 7 семинаров молодых писателей России, пишущих для детей (Старая Русса, Мелихово)2009-10г - семинар Э.Успенского и В.Воскобойникова, 9-10 форумов молодых писателей в Липках 2009-10г, фестиваля "Молодые авторы вокруг Детгиза" - ноябрь 2009, 2010г, 2012-2013 - семинар М.Яснова. Каким-то чудом получила премию Михалкова 2012 года. После участия в этих форумах и семинарах поняла, что судьба моя все как-то больше сворачивает на новую тропу. ЖЖ-шный псевдоним оказался пророческим:) Куда тропа приведет, пока не знаю. Пока что привела на ""Тайный Остров", ко "Дню открытых дверей" познакомила с Дреби-Доном и показала "Картину в папиной мастерской"
big
Ну, и конечно, наверное, самое главное: познакомила с потрясающими интереснейшими людьми!
Еще в своем журнале пишу про детей, которых у меня двое:) Если хотите стать взаимными френдами, пишите здесь:)

А вот еще вышли познавательные книжечки:
12bashni
Мне вчера папа свой старый телефон отдал. До этого у меня был простенький такой, по нему только звонить можно было. А папин – современный, там много функций всяких. Ну я тут же стала разные программы пробовать. Установила мессенджер, как у Маринки, и давай ей писать:
- Что делаешь?
- Уроки. А ты?
- А мне лень.
- Лень - пельмень!
Так мы весь вечер и переписывались, и я совсем забыла, что нам задали кхмерскую сказку к завтрашней литературе пересказать. А когда вспомнила, уже надо было спать ложиться.
- Ладно, - подумала я, - завтра за завтраком прочитаю.
Но завтра я проспала. Еле-еле успела к первому уроку.
- Ладно, - думаю, - на большой перемене время будет.
Но на большой перемене такое было! Глеб, оказывается, пришел в школу со своими жуками в баночке. Они у него там под марлей сидели. Сначала он все носился с ними, а потом на подоконник поставил и стал что-то Мишке Семкину объяснять. Руками размахивал, ну и столкнул банку на пол случайно. Марля в сторону отъехала, и жуки стали из банки вылезать. Мы, конечно, сразу кинулись их ловить и обратно в банку запихивать. Но когда Глеб их пересчитал, оказалось, что один все-таки сбежал куда-то. Мы его везде искали – так и не нашли. Глеб закручинился, а Маринка его успокаивает:
- Ничего, зато теперь твой жук в школе образованным станет. Полетает по школе – все предметы выучит.
- Мои жуки не летают, - пробурчал на это Глеб.
В общем, про кхмерскую сказку из-за этих жуков я опять забыла. Хорошо, хоть, в начале урока Марина Владимировна Глебу разборку устроила, мол, зачем он жуков в школу притащил. Пока они разбирались, я успела почти всю сказку прочитать. А она интересная оказалась, я так зачиталась, что даже не сразу услышала, когда Марина Владимировна сказала:
- Оля нам сейчас сказку перескажет.
- Марина Владимировна, но я ведь на прошлом уроке отвечала, - попыталась выкрутиться я.
- А мы хотим воспользоваться случаем и послушать тебя еще раз, правда ребята?
Конечно, они воспользуются случаем: не их же вызывают!
И вот я у доски. Сзади кто-то уронил на пол учебник – хлобысть! И мне сейчас такой же хлобысть будет. Делать нечего, буду рассказывать медленно-медленно. Может, им надоест слушать и меня отпустят?
- Оля, ты что, в памятник превратилась? Рассказывай!
- «Откуда появились летучие рыбы», кхмерская сказка, - объявила я торжественно и, чтобы потянуть время, добавила, - кхмерский народ очень древний. И сказки у них древние, тягучие. Тянутся, тянутся…
- Ты-то хоть не тяни, Ольга, давай сразу к сказке!
- Жили-были, - начала я, - два брата. У одного жена была работящая, а у другого – ленивая. Ну, вы ведь знаете, как это бывает, вопросила я у класса, - один, например, весь день уроки делает, а другой играет.
- Знаем-знаем, - перебила Марина Владимировна, - ближе к делу!
- Ну вот. Та, что работящая была, однажды говорит мужу: «Что это мы все работаем, а живем бедно? Давай возьмем кокосовые миски и пойдем из моря воду вычерпывать. Как всю вычерпаем,  на дне морском насобираем себе жемчуга». Так они и сделали. Пойдут – одну миску зачерпнут – выльют. Пойдут – вторую миску зачерпнут – выльют. Пойдут – третью миску зачерпнут – выльют. Пойдут…
Но на пятой миске меня Марина Владимировна опять перебила:
- Давай, Смирнова, короче!
- Тут к ним краб на берег выполз. Увидел он, что они делают и испугался. Поплыл к морскому царю – Дракону докладывать, что скоро в море совсем воды не останется. Дракон пришел в ужас и повелел всем морским жителям взять по жемчужине и мужу с женой отнести, только бы их в покое оставили. Так и разбогател работящий брат.
Я остановилась и смотрю на Марину Владимировну. Думаю: сейчас она мне скажет: «Молодец. Пять. Садись.» И кого-нибудь еще вызовет дальше рассказывать. А она вдруг говорит:
- И что же дальше было?
Ну, настал мне конец. Я ведь еще только один абзац прочитать успела.
- А ленивая жена второго брата, глядя на богатство родственников, тоже захотела разбогатеть. Взяли они с мужем тыквенные миски и тоже к морю пошли. Зачерпнула ленивица одну миску – вылила. Зачерпнула вторую – вылила. А дальше ей лень стало, она и говорит: «Что-то я устала. Передохнуть надо.»
Я замолчала.
- И что дальше? – снова спросила Марина Владимировна.
- Я устала. Передохнуть надо, - медленно повторила я, потому что больше мне сказать было нечего.
- Это мы уже поняли, что ты устала, - нахмурилась Марина Владимировна, - но откуда все-таки взялись летучие рыбы?
Этого я не знала. И мне оставалось только еще раз повторить последнее прочитанное:
- Я устала. Передохнуть надо.
Марина Владимировна приблизилась ко мне:
- А рыбы, рыбы-то почему летали?
- Ииии, - вдруг завизжали девочки на последних партах. – Они летают! Летают!
Мы с Мариной Владимировной оглянулись одновременно и увидели, что банка с жуками лежала на полу перевернутая, а из нее опять во все стороны ползли-бежали-летели Глебкины жуки.
- Простите, я случайно локтем столкнул, - виновато оправдывался Глеб.
- Значит, так, - сказала покрасневшая Марина Владимировна, - ты, Глеб, собираешь свою летучую живность и идешь со мной к завучу. А с твоей летучей живностью, Смирнова, мы разберемся на следующем уроке.
- Это жукам интересно стало, о чем там Оля у доски рассказывает, вот они и научились летать, - объяснил Глеб, проходя мимо моей парты, и подмигнул мне.
А я бросилась сказку дочитывать. Оказывается, после того, как ленивая жена сказала, что устала, муж на нее сильно рассердился и окатил ее водой, а она его тыквенной миской стукнула, а он ее обозвал: «лень-олень», а она его – «каракатицей». А морским животным так любопытно стало, что они все на берег повылезали, смотрели на них, да со смеху покатывались. А маленьким рыбкам плохо видно было, и поэтому они из воды выпрыгивали и так и зависали, чтобы лучше все разглядеть. С тех пор в тех краях и появились летучие рыбы.
Видимо так же, как у нас в школе с того дня появились летучие жуки.
А с Маринкой мы подружились уже в школе. Тоже при экстремальных обстоятельствах. То есть учились-то мы в одном классе с первого сентября, но как-то не замечали друг друга, пока однажды Глеб не сказал мне на переменке:
- Слышь, в кабинет биологии кроликов привезли, побежали смотреть?
Нет, конечно, я на пару секунд засомневалась и даже пыталась Глебу возразить, что, мол, не разрешено нам, первоклашкам, на третий этаж бегать. Но Глеб меня добил аргументом:
- Они пушистые, и у них розовые носы.
Мы побежали к боковой лестнице, по которой распространялся запах сосисок из столовой, потому что только что накрыли столы, и все наши уже строились парами, чтобы чинно идти на завтрак. Мы с Глебом тоже построились в самом хвосте колонны, и учительница Марина Владимировна даже посчитала нас по головам. Но когда колонна тронулась в столовую, мы сначала немного отстали, а потом  развернулись на 180 градусов и рванули по лестнице вверх. Это было так здорово – чувствовать свою свободу и бежать совсем не в ту сторону, куда тебя ведут. Это как ехать на роликах и петлять, огибая пешеходов, и думать: вот, что я могу, вот какая скорость мне доступна, а им всем, кто идет пешком, нет! Это как полет. Но в тот раз полет наш продолжался недолго, потому что уже на третьей ступеньке дорогу нам преградила Маринка.
- Куда это вы? – спросила она строго.
Маринка была выше нас на голову, она всегда все знала и постоянно тянула руку на уроках. Учителя ее обожали, давали ей читать стихи на всех линейках и праздниках, выбирали для участия в олимпиадах. И как вы думаете, кого пронес одиннадцатиклассник по кругу в школьном дворе на первое сентября? Ну, конечно, Маринку! А ведь можно было выбрать кого поменьше и полегче. Ту же Свету Колпакову, например. Но у Маринки было преимущество: очки. Из-за них она выглядела взрослой и серьезной.
- Нам же не разрешается одним на верхние этажи ходить, - с вызовом сказала она.
- Просто так не разрешается, - тут же выпалил Глеб,  - а мы кроликов смотреть. У Глеба был такой решительный вид, что Маринка посторонилась, пропуская нас на лестницу, а когда мы уже были на втором пролете, вдруг крикнула вдогонку:
- Подождите, я с вами.
К кабинету биологии мы крались, осторожно прячась за спинами прогуливающихся учеников. В общем-то, наша вылазка прошла удачно: рядом с кроличьими клетками никого не было, и мы даже смогли погладить пушистые спины через прутья решетки, а кролики щекотно и мокро тыкались нам в ладони розовыми носами.
Перемена пролетела незаметно, и звонок обрушился на нас неожиданно, никогда бы не подумала, что он такой оглушающий – казалось, даже клетки с кроликами звенели каждым своим прутиком. Мы выскочили из класса и стали пробиваться сквозь лавину старшеклассников обратно к лестнице. Но у самого выхода нас уже поджидала гроза всей школы. Учительница немецкого. Вера Васильевна.
Про Веру Васильевну знали даже первоклассники, хотя немецкий у нас должен был появиться только в 3-м классе. Про нее говорили, что знания она вбивает в головы учеников в прямом смысле слова. И мы даже на втором этаже не раз слышали грохот кидаемых на пол стульев и крики на немецком языке. Наша Марина Владимировна тогда усмехалась и говорила:
- Вот так надо в вас математику вколачивать, как Вера Васильевна, а я слишком добрая, так что цените.
Мы ее очень ценили, но еще больше боялись невидимую Веру Васильевну. И вот теперь мы буквально врезались ей в живот на полном бегу. Она даже не шелохнулась. Глеб попытался обогнуть ее сбоку, но она схватила его за шкирку и поставила перед собой.
- Так, так, так…, - пропела она с улыбкой. Правда, глаза ее не улыбались. – И что это три первоклассника делают на четвертом этаже одни?
В голосе ее чувствовалась угроза, и мы с Маринкой втянули шеи в плечи и рассматривали потертый линолеум на полу.
- Там кролики…
- Ах, кролики? – Вера Васильевна сузила глаза и приблизилась к нам вплотную. – Марш ко мне в кабинет!
Я оглянулась на Маринку: лицо у нее было красное, и казалось, что она вот-вот расплачется. Глеб шел в кабинет, как революционер на казнь, с высоко поднятой головой. А я плелась последней и думала, что теперь у нас будут огромные неприятности. Вера Васильевна выстроила нас шеренгой в конце кабинета рядом с ведром и шваброй и велела так стоять весь урок. На нас сочувственно оглядывались семиклассники, а один рыжеволосый верзила с последней парты украдкой оглянулся и подмигнул нам:
- Влипли, бедолаги?
В тот раз мы сполна оценили методы преподавания Веры Васильевны. Пару раз, когда кто-то не мог проспрягать немецкий глагол, она со злости швыряла на пол тряпку, а однажды так разозлилась из-за неправильного употребления времени, что стукнула кулаком по гвоздю в стене, забив его по самую шляпку.
Когда прозвенел звонок с урока, она подозвала того самого рыжего верзилу с последней парты и велела ему отвести нас к Марине Владимировне и объяснить, почему мы отсутствовали.
- Кто разрешил вам ходить на четвертый этаж? – шумела на нас Марина Владимировна. – Кому из вас троих пришла в голову эта идея?
Глеб уже, было, открыл рот, чтобы во всем признаться, но так и остался стоять с разинутым ртом, потому что его опередила Маринка:
- Это я, - вдруг сказала она, - я услышала, что в кабинет биологии привезли кроликов и позвала Олю с Глебом.
Марина Владимировна недоверчиво посмотрела на лучшую ученицу, потом взяла Маринкин дневник и накатала там замечание красной ручкой на пол страницы.
- И скажи маме, чтобы расписалась, - велела Марина Владимировна, возвращая дневник.
- Зачем ты наврала? – искренне удивлялся Глеб, пока мы переодевались, но Маринка вместо ответа только легонько хлопнула его дневником по голове.
Этот же дневник она вручила маме через пару минут на улице, а мама, прочитав послание Марины Владимировны, только и сказала с королевским британским произношением:
- Оh My God! ОМГ – если сокращенно.
И тут же перевела для нас с английского:
- Боже мой!
Хотя, ОМГ можно расшифровать и по-другому: Оля, Марина, Глеб. Это уж как вам больше нравится.
Мы из школы ходим втроем: я, Маринка и Глеб. Нас только в этом году одних отпускать стали, потому что родители решили, что мы уже выросли, и вообще, втроем не страшно. Идти можно длинным путем, а можно коротким: это смотря какая домашка и сколько карманных денег. Если завтра инглиш, то мы идем к Маринке, потому что мама у нее – переводчик, она работает дома и помогает нам  с уроками. Моя мама говорит, что нам очень с тетей Таней повезло, а то бы пришлось репетитора нанимать. Я тоже считаю, что повезло: она нас сначала гороховым супом с пирожками кормит, а потом уже делает с нами английский. Это длинный путь из школы.
А короткий – через магазин. Вернее, ну какой это магазин? Так, на один глазок, как говорит мой папа, забегаловка. Зато там работает Гена. Вообще-то его зовут как-то по-другому, но у него такое трудновыговариваемое имя, что он всем представляется просто Геной. У Гены можно купить самые вкусные на свете блины с сыром, он прямо при тебе их печет. Выливает тесто из ковшика на огромный чугунный круг и размазывает по нему деревянной палочкой. Мы с Маринкой смотрим на это как загипнотизированные. А потом Гена заворачивает каждый блин в салфетку и кладет в картонную коробочку.
- Толка нэ еште пока, до дома нэсите, а то аппэтит перебешь, - улыбается Гена.
И мы бережно несем блины домой, чтобы там с супом съесть. А Глеб покупает лапшу быстрого приготовления, залитую кипятком. Вилку Глеб сразу выбрасывает, достает из пенала ручки и накручивает на них лапшу, как на китайские палочки. На нас все прохожие оглядываются, но Глебу по барабану. Это же Глеб!
С Глебом мы дружим еще с колясок, как говорит мама. Конечно, сами мы не помним, как мы в колясках дружили, скорее всего, просто смотрели друг на друга и глазами хлопали. И первое, что я про Глеба помню, это как он меня из ямы вытащил. Тогда можно было еще гулять на стадионе «Металлург». На верхнем поле была детская площадка, но разве интересно всю прогулку на площадке сидеть?
- Пошли, - крикнул Глеб, - я внизу настоящую пещеру видел, заглянем внутрь?
Он уже тогда был бесстрашный какой-то. Я-то вот не могла так взять и от мамы уйти непонятно куда, поэтому я оглянулась, чтобы хоть махнуть ей, мол, мы сейчас, на одну минуточку. Но Глеб уже тянул меня вниз с холма, пришлось быстрее перебирать ногами, ведь когда тебя несет вниз по склону, твои ноги становятся будто не ногами, а колесом, и тут главное не думать, какую ногу вперед ставить, какую назад, а то точно костей не соберешь. И вот я докатилась вниз на этих колесных ногах, а остановиться не могу, тормоз не работает.
- Стой, стой, - кричит сзади Глеб, а я все качусь и качусь, и даже не заметила, что впереди – яма. А когда заметила – было поздно. В последний момент я все-таки затормозила, как мне папа говорил, когда на роликах кататься учил: когда не можешь остановиться – падай на попу. Ну, я и упала, только по инерции меня пронесло вперед, и я прямиком скатилась в яму. Хорошо, что там неглубоко было. И мягко. Как потом сказала мама, это мне крупно повезло, что котлован вырыли, а трубы положить еще не успели, так что я просто съехала по скользкой глиняной стенке на спине и так и замерла в шоковом состоянии. Помню, видела над собой небо и тополиные ветки как будто в рамочке, которая из края ямы получилась. И я впервые тогда подумала, что можно сделать фотографию на память: надо только глазами быстро-быстро моргнуть – хлоп-хлоп – и кадр на всю жизнь останется. Моргнула  и готово: Щелк! Но кадр с небом и тополем испортил Глеб: когда я глаза распахнула, перед ними нагло маячила голова Глеба в вязаной полосатой шапочке с помпоном.
- Ты умерла? – участливо поинтересовался он.
Так вот и хранится у меня в голове эта фотография: небо, ветки и полосатая Глебкина шапка. Единственный стоп-кадр, получившийся от шока, наверное, потому что потом все закрутилось с бешеной скоростью: Глеб выдавал одну идею за другой, как меня из ямы вытаскивать. Поскольку рукой до меня он не дотягивался, то стал искать, чем меня можно было бы подцепить. Лучше всего подошла бы длинная веревка или, на худой конец, палка, но ничего подобного вокруг не валялось. Все-таки строители – совершенно не предусмотрительные люди: выкопали яму посреди дороги, так уж извольте рядом веревку положить, чтоб можно было из нее выбраться. Я уже хотела Глебу сказать, чтоб маму позвал, но тут он стукнул себя по лбу:
- Никуда не уходи! – крикнул он и куда-то рванул.
Ага, уйду я, как же… А вдруг он меня бросил? Это я сейчас знаю, что Глеб, какой бы сумасшедший он ни был, никогда тебя не бросит в беде. Он, конечно, может немножко про тебя забыть, если, например, пожарную машину увидит. Откроет рот и будет глазеть. Но потом вспомнит, конечно, что Оля в яме сидит и прибежит на помощь. Но тогда я этого еще не знала и сильно занервничала, что так и проведу остаток своих дней в этой яме совершенно одна. К счастью, в тот день никакой пожарной машины поблизости не было, и Глеб очень быстро вернулся с деревянным ящиком в руках.
- Поберегись! – крикнул Глеб и швырнул в меня ящик. Ну, чтоб уж наверняка: не убилась во время падения, добьем ее ящиком.
Хорошо хоть, реакция у меня даже в нежном дошкольном возрасте была стремительная. Я успела откатиться в сторону.
- Карабкайся на ящик, - скомандовал Глеб, и я вскарабкалась. Глеб лег на живот и протянул мне руку. Сейчас-то я думаю, что вот эту фотографию и надо было мне сохранять на память, но тогда было не до этого. Наши мамы уже бежали с горки вниз, что-то кричали нам, потом на нас, потом обнимали, вытирали и снова кричали. А я стояла, смотрела на Глеба и понимала, что все, это дружба на века.
24th-Aug-2016 10:45 am - о героях
Ты приходишь вечером в библиотеку и думаешь "Вот теперь я поработаю, напишу свои полторы страницы". А герои уже заждались, они терпеливо затихли где-то в пятой главе, после которой может наступить кульминация, а может и не наступить. И вот, ты в предвкушении открываешь крышку ноута, клавиши издают свой первый аккорд, а в голове соединяются ниточки сюжета. Ты почти отрываешься от стула, ты уже не здесь, а в далекой-далекой галактике. И тут - тирлинь-тирлинь - в библиотеку заходит читатель. Ей не нужны книжки, хотя, она берет с полки томик Блока и садится в уголок на диван. Но это только предлог.
- Вы любите Блока?
- Люблю, - ты все еще пытаешься удержать своих героев, бледнеющих и растворяющихся в воздухе.
- В газетах пишут, что люди совсем перестали читать, а я вот каждый день читаю. Простите, что мешаю вам, но я ухожу из дома, чтобы не пересекаться с дочерью. Мне 78, и я ей всегда мешаю. Она мне говорит "Уходи", и я ухожу. Сейчас хорошо, тепло, можно просто гулять. А что делать зимой?
- Приходите к нам, мы до 10, - нет никакой надежды удержать призраков, именно в них превратились герои.
- Она меня все время обижает, а я ведь всю жизнь жила для нее. Понимаете?
- Понимаю.
- Простите, что я вам мешаю, я уже и в диспетчерской была, разговаривала с девочками, но они там заняты за компьютерами. И вот вам мешаю. Но куда мне еще пойти?
И так продолжается, пока ты не отключаешься. В голове пустота, иногда при взгляде на томик Блока всплывают рифмы, но, кажется, они не из него даже. "ВЕлик для меня велИК" - хорошо, надо будет использовать в стихотворении.
Когда она ушла? Положила Блока на стол и исчезла. Может, она тоже - просто герой?


http://www.novayagazeta.ru/arts/70234.html
Ура!!! Я просто, просто не могу скрыть свою радость! Вышло мое долгожданное интервью. Интервью-мечта. Сбывшаяся мечта! Когда я ехала беседовать с этим человеком в Лондон, я очень волновалась. Я знаю о нем очень много, проштудировала все существующие интервью, и мне хотелось спросить его обо всем! Потому что...скорее всего, это единственный шанс в моей жизни. Долгожданный. Желанный. Неповторимый. Я знала, что могу вообще впасть в ступор под гипнозом этого голоса и взгляда. Почти впала:) Но я все время повторяла себе: "Наташа, ты тут журналист. Задвинь свои чувства подальше" Было трудно, особенно когда в начале он спросил своим тягучим невозможным голосом: "Как добрались? Как вам погода?" "Типично английская", - пролепетала я. "Простите нас за это", - улыбнулся он, а я чуть не умерла сразу и навсегда:) А в конце интервью я вытащила свою книжку, посвященную ему, а он вскинул брови: "О, да у меня такая есть дома, я ее помню". И тут я умерла второй раз. В общем вот оно, наше интервью, которое я сама не знаю как взяла в обморочном состоянии:)
23rd-Sep-2015 09:27 am - О чудесах
Я всегда верила в чудеса, даже в те, которые не случались. Но вот представьте: вы пишете книжку, посвящаете ее человеку во всех смыслах слова далекому и недоступному, с которым увидеться в реальной жизни - фантастика само по себе. Проходит время, и вдруг вам выпадает шанс встретиться с ним, поговорить, а тут он еще и сообщает, что книжку вашу помнит, читал, и даже хранит у себя дома. Уже две недели пытаюсь поверить в это чудо, и не могу. А меж тем оно случилось совершенно точно. А поверить не могу. Парадокс!

(на фото - книжка с автографом:) Как мне тут сказали: все у вас, барышня, не как у людей:) Обычно авторы ставят автограф на книжке, а у вас все наоборот. Ну да, у нас именно так:)))

23rd-Sep-2015 09:23 am - Шарф для поезда
Две старушки
на вокзале
шарф для поезда
вязали,
чтобы он
согреться мог
и под ливнем
не промок.
Теплый,
мягкий,
словно вата,
и, как рельсы,
полосатый.
Длинный-
длинный
шарф
связали,
строго
поезду сказали:
- Надевай его
при ветре
на двадцатом
километре.
- Осторожнее
в пути,
очень быстро
не лети!
- На перроне
встретим в среду,
не опаздывай
к обеду.
- И, пожалуйста,
в ночи
телеграмму
отстучи.
This page was loaded Feb 22nd 2017, 10:24 pm GMT.